← Назад

Лонгрид2007–2026

Масло, стекло, сахар

Как шутка с глазговского флаера стала звуком стадионов, взяла «Грэмми» и растворилась во всём, что мы слушаем. История future bass с 2007-го по 2026-й и семь его правил.

18 минут

В феврале 2026-го в сети без всякого анонса появился трек AMENTET. В марте следом вышел TRIZKEL SUN, в апреле ARORA, летом PSION. Лейбла нет, пресс-релизов нет, соцсетей у автора тоже нет, так что заметили это в основном те, кто и так был в курсе. Stereogum назвал TRIZKEL SUN загадочным и услышал в нём влияние блэк-метала. Выкладывает всё это Rustie: тот самый глазговец, который в 2011-м выпустил на Warp альбом Glass Swords, а в 2015-м пропал почти на десять лет.

Новость прошла незаметно, и в этом есть злая шутка. Звук, который когда-то подарил Rustie известность, разошёлся так широко, что автора в общем шуме просто не расслышали. Массивные аккорды, которые сайдчейн от бочки заставляет пульсировать, вокальные сэмплы, покромсанные на мелкие кусочки и запитченные на октаву, барабаны в половинном темпе с трэповыми хэтами: всё это давно лежит в пресет-паках по двадцать долларов, звучит в поп-чартах и в битах школьников на SoundCloud. Эта горючая смесь называется future bass, и биография у неё довольно запутанная.

Название этого текста похоже на список покупок. На самом деле это три пластинки, между которыми уместилась вся эта история: Butter (Hudson Mohawke, 2009), Glass Swords (Rustie, 2011) и Cry Sugar (снова Hudson Mohawke, 2022). Масло, стекло, сахар.

Трек-лист

Хронология

  1. В Глазго появляется LuckyMe, Rustie выпускает Jagz the Smack
  2. Мартин Кларк пишет на Pitchfork слово wonky
  3. Butter, первый альбом Hudson Mohawke
  4. Glass Swords и эссе Рейнольдса Maximal Nation
  5. EP TNGHT и дебютный альбом Flume
  6. Ремикс Flume на You & Me, Blood on the Leaves, Bipp SOPHIE
  7. Синтезатор Serum и Streamers Wave Racer
  8. Where Are Ü Now; Rustie отменяет концерты
  9. Closer, Skin, Shelter: пик
  10. «Грэмми» для Flume и трек Future Bass Is Dead
  11. Nurture и Trilogy на стадионе Allegiant
  12. Cry Sugar
  13. Rustie возвращается с Black Ice Mudra
  14. Serum 2
  15. «2026 is the new 2016» и тихие релизы Rustie

A12007–2008 · Глазго

Вонки, аквакранк, лазер-басс

Летом 2007-го четверо друзей, знакомых ещё со школы, завели сайт и назвали себя LuckyMe: Доминик Фланниган, Мартин Флин, Росс Бирчард и Майк Слотт. Задумывали сразу и лейбл, и дизайн-студию. Фланниган учился в арт-школе, так что обложки и флаеры LuckyMe с первых дней не уступали музыке ни в яркости, ни в дерзости. Первым релизом в октябре вышел EP Ooops! Росса Бирчарда, которого к тому времени уже знали как Hudson Mohawke.

Одна деталь из прошлого Бирчарда. В пятнадцать лет, под именем DJ Itchy, он стал самым молодым финалистом британского DMC, чемпионата скретч-диджеев. Запомните её, она ещё всплывёт.

Примерно тогда же в Глазго начинал Расселл Уайт, он же Rustie. Первый EP, Jagz the Smack, он выпустил в 2007-м на Stuff Records, дочке местного лейбла Numbers. Потом был сингл Zig-Zag, и Мэри Энн Хоббс, которая тогда продвигала на BBC Radio 1 дабстеп и всё, что с ним рядом, взяла его в свой сборник Wild Angels.

Что они слушали, слышно по самой музыке. Южный рэп и кранк, R&B девяностых, битмейкеры с живым неквантованным грувом в духе J Dilla, рейв, саундтреки к приставочным играм, у Rustie вдобавок прог-рок. Получалось что-то, чему никто не мог подобрать название. Похожее творилось и в других городах: в Бристоле Joker с друзьями делал «пёрпл», в Лос-Анджелесе Flying Lotus гнул хип-хоп во что-то космическое.

В апреле 2008-го лондонский критик Мартин Кларк (он же продюсер Blackdown) употребил в своей колонке на Pitchfork слово wonky, то есть «кривой». Бит там и правда прихрамывает: снейры опаздывают, синты плывут мимо сетки, и всё держится на честном слове. Колумнист New Yorker Саша Фрир-Джонс предлагал «лазер-басс», кто-то говорил просто «бит-тейп». Rustie ответил «аквакранком». Слово пришло с шуточного флаера, его склеили из кранка и Drexciya, детройтского электро-дуэта, который выдумал себе целую подводную мифологию. Шутку подхватила местная пресса, и скоро «аквакранк» уже всерьёз писали в рецензиях.

Прижилось в итоге «вонки», хотя сами продюсеры его не любили. Словосочетания future bass тогда ещё не было. Но почти всё, из чего его соберут через несколько лет, уже лежало на столе.

A22009–2011 · Warp

Масло и стекло

Первым релизом Hudson Mohawke на Warp стал EP Polyfolk Dance (2008), а осенью 2009-го там же вышел дебютный альбом Butter. Для лейбла, где выходили Aphex Twin и Boards of Canada, звучало это почти неприлично. Синты там сладкие, в Joy Fantastic поёт Оливье Дэйсоул, а ритм то и дело сбивается с шага, и каждый такой сбой кажется нарочным. HudMo (так его сокращают все, кому лень выговаривать полное имя) никогда не скрывал, что любит сладкий R&B: он годами выпускает к Валентинову дню микс медленных джемов.

Rustie попал на Warp в конце 2009-го, в 2010-м выпустил EP Sunburst, а 10 октября 2011 года вышел Glass Swords. Тринадцать треков, и почти в каждом синтезатор звучит так, будто его вытащили из заставки приставочной игры и выкрутили на стадионную громкость. Surph переливается, как экран загрузки. В Ultra Thizz столько слоёв, что к середине перестаёшь понимать, где лид, а где аккомпанемент (и как это вообще сводили, тоже непонятно). Обложку сделал австралийский художник Джонатан Завада: кристаллы и глянцевые блики. Через пять лет тот же Завада нарисует обложку Skin для Flume и получит за неё премию ARIA, так что у жанра и картинка общая.

В феврале 2012-го Glass Swords взял премию Guardian за лучший дебютный альбом. А ещё раньше, в декабре 2011-го, Саймон Рейнольдс, автор «Energy Flash» и, пожалуй, главный летописец британского рейва, написал для Pitchfork эссе Maximal Nation. Отталкивался он как раз от Glass Swords, рядом поставил Butter и Cosmogramma Flying Lotus и назвал всё это цифровым максимализмом. Определение у Рейнольдса такое: музыка, в которой «чертовски много на входе, если говорить о влияниях и источниках, и чертовски много на выходе: плотности, масштаба, структурной запутанности и чистого величия».

Главная его мысль, если пересказать грубо, в том, что у аналогового железа, на котором делали ранний хаус и техно, были пределы. Условные восемь дорожек, пара синтезаторов, и хватит. В компьютере пределов нет, открывай хоть сотню дорожек. Глазговцы открыли и заполнили все.

Сам Rustie теорией не заморачивался. SPIN он как-то объяснил всё куда проще:

«Я стараюсь передавать хорошую энергию: любовь, мир, счастье, радость. […] Не вижу смысла добавлять в мир темноты, мир и так довольно хреновое место».

“I try to channel good energy, just love and peace and happiness and joy. […] I don’t think there’s any point in putting more darkness in the world, because the world’s a really fucked up place.”

Rustie · SPIN

К этой фразе мы ещё вернёмся.

A32012–2013 · TNGHT

Трубы

Hudson Mohawke и монреальский продюсер Lunice познакомились ещё в 2008-м, на первом туре LuckyMe по Северной Америке: HudMo играл на фестивале Pop Montreal, Lunice его разогревал. В 2012-м они назвались TNGHT, и 23 июля Warp с LuckyMe на пару выпустили их первый EP.

От сладости Butter там почти ничего. Медные духовые бьют, как кулаком по столу, бочки-808 размером с дом, а между киками такие паузы, что в них проваливаешься. Higher Ground играли все, кому не лень. Потом вмешался Канье Уэст. Сначала он поставил R U Ready с этого EP на свой показ мод, а в 2013-м построил на тех же трубах Blood on the Leaves для альбома Yeezus, прямо поверх Strange Fruit Нины Симон. HudMo и Lunice значатся среди продюсеров трека, а HudMo вдобавок подписался на G.O.O.D. Music.

На TNGHT история раздваивается. Духовые, 808-е и дробь хэтов утащил к себе фестивальный EDM-трэп, и за пару сезонов этот звук так заполонил большие сцены, что успел набить оскомину. А сладкие аккорды и приставочная ностальгия остались ждать тех, кто придёт следом.

Одним из них был парень из Сиднея. В 2013-м Flume рассказывал 303 Magazine, как впервые услышал TNGHT и решил, что «this shit’s crazy», а Glass Swords назвал коротко: безумие.

A42012–2015 · Сидней, Норвегия, SoundCloud

Аккорд, который дышит

Дебютный альбом Flume вышел в ноябре 2012-го на сиднейском лейбле Future Classic, а в 2013-м он сделал ремикс на You & Me группы Disclosure. Для многих отсчёт начинается именно с него. Когда Rolling Stone в 2017-м объявлял future bass звуком года, 17-летний Whethan из Чикаго сказал журналу: «Впервые я услышал future bass, когда Flume выпустил ремикс на „You & Me“». Включите его сейчас, и формула как на ладони. Дроп мягкий, почти ленивый. На каждом ударе бочки аккорды проваливаются в тишину и тут же снова наплывают. А вокал нарезан и разложен по клавишам, будто это ещё одна партия синтезатора.

В Норвегии в те же месяцы появился Cashmere Cat, он же Магнус Август Хёйберг. EP Mirror Maru вышел осенью 2012-го на французском Pelican Fly, а следующий, Wedding Bells, в 2013-м уже на LuckyMe. Помните про DMC? С 2006 по 2009 год Хёйберг под именем DJ Final представлял Норвегию на чемпионате мира DMC. Второй турнтейблист в этой истории. По-моему, это не совпадение: future bass целиком построен на приёмах, знакомых любому турнтейблисту. Вокал дробят на крошечные фрагменты, из аккордов делают короткие отрывистые стабы, и всё это даже тогда, когда в треке нет ни одного чужого сэмпла.

В Сиднее Том Пёрселл взял себе имя Wave Racer в честь гонки Wave Race 64 для Nintendo 64 и в начале 2014-го выпустил на том же Future Classic трек Streamers. Трек похож на заезд из той самой гонки: брызги, пиксели и солнце на воде. Радио triple j крутило его постоянно. А в Шотландии тем временем подросла смена. Сэм Геллейтри из Стерлинга выпустил на XL Recordings первый Escapism в ноябре 2015-го, в восемнадцать лет.

Названия у звука всё ещё не было, точнее, их было слишком много. Робби Хаулдрен из Louis the Child вспоминал в том же материале Rolling Stone:

«Раньше это называли chill trap или melodic trap, а потом из чилл-трэпа на 140 bpm вырос халфстеп, и фильтрованных аккордов стало побольше».

“Back in the day it was call[ed] ‘chill trap’ or ‘melodic trap,’ and then it turned from this 140 [bpm] chill trap into half-step beat, brought up a little bit more with the filtered chords.”

Робби Хаулдрен, Louis the Child · Rolling Stone, 2017

Его напарник Фредди Кеннетт добавлял, что Flume и Wave Racer одинаково зовут future bass, хотя «звучат они совершенно по-разному». Само словосочетание, судя по всему, разошлось примерно к 2014-му, через теги SoundCloud и названия плейлистов. Внятного автора у него, в отличие от «вонки», нет.

Тут появился инструмент, который превратил находку в ремесло. В 2014 году Стив Дуда выпустил синтезатор Serum: волновые таблицы и LFO, которое рисуешь мышкой и перетаскиваешь на любой параметр. Качающийся суперсо-аккорд, который раньше собирали из нескольких плагинов и сайдчейна, в Serum делается за пару минут. А когда вышли пресет-паки, за пару секунд. Винить Дуду глупо. Но без Serum future bass звучал бы иначе и, подозреваю, надоел бы позже.

ВкладышРазбор · из чего сделан жанр

Анатомия: семь правил

Если убрать из этой истории людей и оставить только звук, получится короткий список. Правила условные, и, по-моему, самые интересные треки жанра нарушают хотя бы пару из них.

  1. 01

    Кульминация отдана аккорду

    В дабстепе дроп держится на басу, в трэпе на 808-х. Здесь самое громкое место трека занимает аккорд: стопка суперсо на пять-семь голосов работает как припев, а бас часто просто дублирует основной тон. Выходит забавно: в жанре со словом bass в названии бас совсем не главный. Сам суперсо пришёл из транса. Семь расстроенных пил в одном голосе Roland придумал для синтезатора JP-8000 в 1996 году, и future bass забрал у транса его фирменный звук, чтобы порубить на куски.

  2. 02

    Аккорд дышит

    На каждый удар бочки аккорд проседает почти до нуля и за долю снова набирает громкость. Раньше это делал сайдчейн-компрессор, как во французском хаусе, теперь форму громкости чаще просто рисуют в LFO. Сверху кладут второе движение: громкость или фильтр качаются восьмыми, шестнадцатыми, триолями. Уберите барабаны, и трек всё равно будет качать, потому что ритм задаёт сам аккорд.

  3. 03

    Голос как синтезатор

    Вспомните «дельфина» из Where Are Ü Now. Вокал режут на короткие кусочки, поднимают на октаву-другую, двигают форманты и раскладывают по клавишам сэмплера. Слова пропадают, интонация остаётся. Звук выходит синтетическим, а тоска в нём человеческая.

  4. 04

    Скелет от трэпа

    Темп 130–160 bpm, но снейр стоит на третьей доле, и по ощущению всё идёт вдвое медленнее. Хэты рассыпаются дробью, 808-е гудят снизу. Наследство южного рэпа, доставленное через TNGHT и чилл-трэп.

  5. 05

    Сахар с солью

    Отдельный вопрос, почему future bass звучит радостно и грустно одновременно. Ответ в гармонии. Простых трезвучий в ней почти нет. К аккорду из трёх нот добавляют ещё одну-две, а иногда меняют среднюю на соседнюю, и звучит он от этого мягче и неоднозначнее (maj7, m9, add9, sus). Это язык нео-соула, японского попа и игровых саундтреков, где мажор почти никогда не бывает чистым. В Японии такая гармония вообще национальный спорт. «Королевская дорога», прогрессия IVmaj7–V7–iii7–vi, по подсчётам статьи в Music Theory Spectrum (2023) есть в 40% из двадцати самых продаваемых японских синглов в истории. Звучит она мажорно, но раз за разом приходит в минор. Future bass лёг на неё как родной, и из этой встречи вырос kawaii future bass, где главным героем стал Snail’s House.

  6. 06

    Пиксели и пластик

    Жанр делали люди, выросшие на приставках, и это слышно. Квадратные лиды, арпеджио как из восьмибитной игры, колокольчики FM-синтеза, питч-бенды, после которых нота съезжает, будто плёнку зажевало. Недаром Wave Racer взял псевдоним в честь гонки для Nintendo 64.

  7. 07

    Без стыда

    Цифровой максимализм Рейнольдса, только без теории. Если можно добавить ещё слой, его добавят, если можно сделать слаще, сделают. Hudson Mohawke как-то пожаловался Loud and Quiet, что клубную музыку слишком любят переинтеллектуализировать. Future bass этой болезнью не болел и к красоте тянулся открыто, без всякой иронии. За это его любят. И за это же презирают.

Если у вас есть DAW, эти правила легко проверить самому. Возьмите суперсо, сыграйте на нём аккорд вроде Fmaj9 и повесьте сайдчейн от бочки. Потом нарежьте любую акапеллу на короткие фрагменты и поднимите на октаву. Минут через десять из колонок зазвучит узнаваемый 2016-й. А чтобы вышло что-то своё, попробуйте нарушить хотя бы пару правил из семи.

B12015–2017 · Поп-чарты

Сахарная лихорадка

Дальше всё завертелось очень быстро. В 2015-м хитом стал Where Are Ü Now: Skrillex и Diplo под вывеской Jack Ü взяли фортепианную балладу Джастина Бибера и порезали его голос на тот самый писк, который все тут же окрестили дельфиньим. Diplo объяснял The New York Times: «Мы взяли кучу его вокала и много чего с ним сделали». Скромно сказано. Главный хук песни принадлежит Биберу, вот только сам он его в таком виде никогда не пел.

В 2016-м Closer The Chainsmokers и Холзи двенадцать недель подряд держался на первой строчке Billboard Hot 100: пружинящие аккорды, тонкий синт-лид, сладко и немного грустно. Морщиться можно сколько угодно, но хук там сделан на совесть. В том же году Porter Robinson и Madeon выпустили Shelter с аниме-клипом, а Illenium дебютировал альбомом Ashes. В феврале 2017-го Flume получил «Грэмми» за альбом Skin (там был Never Be Like You с вокалом Kai) и со сцены сказал, что гордится тем, что представляет Австралию. Rolling Stone, как уже говорилось, назвал future bass звуком 2017 года, но к тому моменту это звучало скорее как констатация.

Потом пришла пресыщенность. Магазины сэмплов завалило паками future bass essentials, пресеты для Serum продавались пачками, и половина SoundCloud звучала как один бесконечный трек. Лучший некролог жанр написал себе сам. В октябре 2017-го австралиец Just A Gent выпустил трек Future Bass Is Dead, причём на bitbird, лейбле San Holo, одного из главных лиц этого самого future bass. В треке гитара, пианино и никакого траура. Сам San Holo вскоре тоже ушёл к гитарам: в 2018-м вышел его album1, и звук там он называл «пост-EDM». Гитаре он, кстати, учился всерьёз, в Роттердамской консерватории.

B22015–2022 · Изнанка

Сколько стоит эйфория

Здесь придётся отвлечься от аккордов. У жанра, чья визитная карточка - дофамин, подозрительно много историй о том, как ломались его авторы.

В 2015-м, вскоре после третьего альбома EVENIFUDONTBELIEVE, Rustie отменил концерты и сам назвал причину: зависимость и проблемы с психикой. Дальше девять лет без релизов и за всё это время три концерта, все в Глазго. Помните его слова про хорошую энергию и мир, в котором и так хватает темноты? Теперь они читаются иначе.

Wave Racer с 2013 по 2017 год почти без перерыва ездил по турам с семью своими треками и горстью ремиксов, а потом исчез. В 2019-м он рассказал Billboard, что переехал из Сиднея в Мельбурн, собирался спокойно писать альбом и неделями не выходил из дома. Тревога, страх сцены, химическое похмелье после того, как бесконечная гонка резко остановилась. Помог терапевт, к которому он с тех пор ходит каждый месяц.

Porter Robinson написал Nurture (2021) про годы после Worlds (2014), когда его накрыли депрессия и творческий ступор. Между альбомами прошло семь лет.

А Hudson Mohawke переехал в Лос-Анджелес, лёг в реабилитацию и бросил пить. Рассказывая The FADER, как пришёл к Cry Sugar, он говорил:

«В каком-то смысле я оплакивал себя, но и пытался найти хоть немного света в запредельной нелепости того дерьма, куда тебя заводит и через которое протаскивает алкоголизм».

“…mourning myself, in a way, but also trying to find some sort of light through the profound ridiculousness of the bullshit that alcoholism takes you to and puts you through.”

Hudson Mohawke · The FADER, 2022

Выводить отсюда закон я не буду. Четыре года в самолётах ломают и техно-диджеев, и рэперов. И всё же одну вещь трудно развидеть. Эта музыка устроена как вечный пик: дроп здесь раскрывается вместо удара, аккорд на каждой доле заново набирает воздух. Играть такое каждую ночь, в двадцать с небольшим, перед толпой, которая ждёт от тебя именно эйфории… Звучит как работа на износ.

B32013–2026 · Сейчас

Сахар в воде

Официально future bass никто не хоронил (трек Just A Gent не в счёт). Он просто растворился, как сахар в воде: вкус остался, кристаллов не видно.

Первая ниточка ведёт обратно в Глазго. В июне 2013-го на Numbers, том самом, чья дочка выпустила первый EP Rustie, вышел сингл SOPHIE Bipp: резиновые, будто надувные звуки и поп-форма, доведённая до абсурда. Отсюда прямая дорога к PC Music, к 100 gecs и к тому, что Spotify в 2019-м оформил в плейлист hyperpop. А в бедрум-сцене, которую зовут digicore, суперсо-аккорды и голос на октаву выше стали такой же обязательной деталью, как cowbell в фонке.

Вторая ведёт на стадионы. Illenium вырастил из сладких аккордов то, что теперь называют melodic bass, и 3 июля 2021 года его шоу Trilogy стало первым концертом в истории стадиона Allegiant в Лас-Вегасе. Три сета за вечер, по одному на каждый из первых трёх альбомов.

Третья уходит в поп-панк. Porter Robinson на SMILE! :D (2024) взял у future bass скорее интонацию, чем приёмы: там гитарные риффы и рейв нулевых, а поёт он сам.

Основатели ушли туда, где их никто не ждал. Cry Sugar (2022) Hudson Mohawke писал под впечатлением от апокалиптических саундтреков, Вангелиса и Джона Уильямса, и в пресс-релизе альбом назвали его «безумным саундтреком к сумеркам нашего культурного распада». Dazed он объяснял:

«Там много эйфорических, сладких моментов, но под ними всё время лежит меланхолия».

“There’s a lot of euphoric and sweet moments, but there’s an underlying melancholy about it too.”

Hudson Mohawke · Dazed, 2022

А Mixmag признался, что пытается «найти маленькие искры радости посреди общего ощущения, что мир взрывается во все, мать его, стороны». Мне кажется, лучшего определения future bass никто не давал, хотя HudMo говорил вовсе не о жанре.

Дальше были гаражный EP Set The Roof с Nikki Nair (2023) и The Lobby с VTSS и LSDXOXO (февраль 2026-го), а это уже хаус. Flume в 2023-м вытряхнул архив: микстейп Things Don’t Always Go the Way You Plan собран из треков 2012–2021 годов, которые раньше нигде не выходили.

В марте 2025-го, через одиннадцать лет после первой версии, вышел Serum 2 с гранулярным и спектральным синтезом. Рядом с ним пресеты 2014-го звучат как винтаж. Странное чувство: у звука со словом «будущее» в названии уже есть своё ретро.

Ну а весь 2026-й TikTok играет в «2026 is the new 2016»: собачьи уши из Snapchat, скриншоты Pokémon Go, челлендж с манекенами и песни, которые последний раз слышали десять лет назад. 2016-й, если кто забыл, был годом Skin, Closer и Shelter, то есть пиком future bass. Для целого поколения эти аккорды теперь звучат как детство.

Rustie, кстати, вернулся ещё в июне 2024-го. На Warp вышел Black Ice Mudra, за ним Thornzz, а осенью оба трека вместе с новым собрали в EP Draoidh (по-гэльски «друид»). В 2026-м он начал выкладывать музыку сам. Названия звучат как заклинания, анонсов нет, и выглядит всё так, будто ему всё равно, услышит ли кто-нибудь. После всего, что случилось с жанром и с ним самим, это, пожалуй, самый здоровый вариант.

Масло тает, стекло бьётся, сахар растворяется. С future bass случилось всё это разом, и всё равно его пульсирующие аккорды сегодня слышны в каждом втором плейлисте. Просто называть их future bass давно перестали.

CreditsИсточники и что почитать21 ссылка

Откуда всё это